Рекламный баннер 990x90px header-top
Рекламный баннер 728x90px center-top
Архив
Поделитесь новостями с жителями города
Если Вы стали свидетелем аварии, пожара, необычного погодного явления, провала дороги или прорыва теплотрассы, сообщите об этом в ленте народных новостей. Загружайте фотографии через специальную форму.
В ПОИСКАХ КРАСОТЫ ПОСТА
00:11
25.12.2021
В ПОИСКАХ КРАСОТЫ ПОСТА
Мария Чебан
«Что ты думаешь о посте?» – спрашивают меня верующие и неверующие знакомые.
Вначале мне хочется спрятаться от этого вопроса дежурным «а при чем тут я, женщина в церкви да молчит, спросите у святых отцов». Конечно, не потому, что я достигла высот смирения, а потому, что этот вопрос обличает меня. Потом, сокрушившись об уровне современной церковной катехизации, я загораюсь идеей восполнить существующие пробелы актуально-молодежным текстом с благородным названием «О красоте поста». Но осекаюсь на полуслове, потому что описывать красоту, которую ты не познал, это лицемерие в двунадесято-фарисейкой степени. И, оставив попытки учить людей жизни, я просто смотрю в зеркало.
Наверное, единственным честным ответом на вопрос о посте может быть моя собственная история о том, какие посты и связанные с ними открытия были в моей жизни. Но вот беда: история эта не поучительная, не оконченная и совершенно бесполезная с катехизаторской точки зрения. Но в ней – жизнь, такая, какая она есть.
Когда я родилась, моя семья проживала период неофитства в самом благоухающе-жизнерадостном значении этого слова. Все, связанное с верой и храмом, казалось мне увлекательным приключением. Уже двухмесячной малышкой я на маминых руках участвовала в крестных ходах. В три года моей любимой игрой было целование и протирание от пыли многочисленных иконочек нашего домашнего иконостаса. Эту «благочестивую уборку» я могла проводить по несколько раз в день. Для шестилетней меня самым захватывающим чтением были жития святых. Причем не просто из тоненьких детских книжек, а из сурового двенадцатитомника святителя Димитрия Ростовского. Меня огорчало лишь одно: читая жития мучеников, мама пропускала описание их страданий. Она замолкала на самом интересном месте (да, у меня были весьма специфичные интересы), бежала глазами по строчкам и произносила вслух смягченную версию мучений и казни. Я мечтала вырасти и прочитать жития без маминых купюр.
Каким тогда был мой пост? Детским и наивным. Я ходила в храм по воскресеньям, по-деловому следила за свечками и убегала после «Отче наш» расставлять чашки в трапезную воскресной школы. Мы с подружкой хвастались друг перед другом списками грехов, которые старательным почерком переписывали из книжечки «В помощь кающимся». Не смея поднять глаза на чистый лик Христа, я сокрушенно рассказывала батюшке о съеденной колбасе, а потом, получив прощение, радостно бежала навстречу празднику.
В те годы пост был чем-то из сложного взрослого мира, чем-то не моим, чем-то из серии «однажды я это пойму». Зато праздники были моей стихией, и я проживала их со свойственным детям восторгом. Рождественские гуляния с колядками и вертепом, пасхальные куличи и ликующее «Христос Воскресе», пушистые вербочки и ледяная крещенская вода – все это наполняло меня радостью и благодарностью.
В 11 лет я попала на клирос, и моя вера начала становиться сложнее и вдумчивей. Центральной молитвой тех лет стала просьба: «Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы я не ушла из храма». Я жадно собирала крупицы православных лекций, участвовала во всех видах околоцерковной движухи, с тоской рисовала кресты и загадочное «ХВ» на полях школьных тетрадей. Каждая запись в моем личном дневнике кончалась словами «хочу в храм». И дело тут не в каких-то высотах благочестия или святости. Мое «хочу в храм» расшифровывалось примерно так: «В храме служит добрый отец Лев, там поет тетя Алла, которая интересно жалуется на свою работу, и тетя Наташа, которая подвозит меня до дома на переднем сидении». Я – ребенок – была включена в настоящую взрослую жизнь. И в этой жизни у меня были своя роль и свое значение, я была нужна, я активно читала и пела, мне платили (смешную, но все же) зарплату, меня благодарили и любили. Чувство нужности, вовлеченности, личной ответственности, незаметное и благотворное влияние верующих людей – что еще нужно для счастливого взросления?
В эти подростковые годы я парадоксальным образом полюбила посты больше, чем праздники. Ведь в постах есть динамика и цель. В меру своих сил я карабкалась, сражалась, двигалась. И, забравшись на гору праздника, растерянно озиралась по сторонам. «А куда дальше? Неужели вот это вот всё?» – думала я. Мне было жаль ослаблять затянутый пояс, расставаться с постовой собранностью, с особой церковной насыщенностью жизни. Конец поста казался мне чуть ли не разлукой с Богом, потому что тогда я не смела думать о том, что Он присутствует не только в храме, но и в бренном мире и рутинных делах.
Читать далее: https://monastery.ru/zhurnal/bog-i-chelovek/v-poiskak..
#Сретенскиймонастырь #пост #монастырь #Бог #вера #любовь
Мария Чебан
«Что ты думаешь о посте?» – спрашивают меня верующие и неверующие знакомые.
Вначале мне хочется спрятаться от этого вопроса дежурным «а при чем тут я, женщина в церкви да молчит, спросите у святых отцов». Конечно, не потому, что я достигла высот смирения, а потому, что этот вопрос обличает меня. Потом, сокрушившись об уровне современной церковной катехизации, я загораюсь идеей восполнить существующие пробелы актуально-молодежным текстом с благородным названием «О красоте поста». Но осекаюсь на полуслове, потому что описывать красоту, которую ты не познал, это лицемерие в двунадесято-фарисейкой степени. И, оставив попытки учить людей жизни, я просто смотрю в зеркало.
Наверное, единственным честным ответом на вопрос о посте может быть моя собственная история о том, какие посты и связанные с ними открытия были в моей жизни. Но вот беда: история эта не поучительная, не оконченная и совершенно бесполезная с катехизаторской точки зрения. Но в ней – жизнь, такая, какая она есть.
Когда я родилась, моя семья проживала период неофитства в самом благоухающе-жизнерадостном значении этого слова. Все, связанное с верой и храмом, казалось мне увлекательным приключением. Уже двухмесячной малышкой я на маминых руках участвовала в крестных ходах. В три года моей любимой игрой было целование и протирание от пыли многочисленных иконочек нашего домашнего иконостаса. Эту «благочестивую уборку» я могла проводить по несколько раз в день. Для шестилетней меня самым захватывающим чтением были жития святых. Причем не просто из тоненьких детских книжек, а из сурового двенадцатитомника святителя Димитрия Ростовского. Меня огорчало лишь одно: читая жития мучеников, мама пропускала описание их страданий. Она замолкала на самом интересном месте (да, у меня были весьма специфичные интересы), бежала глазами по строчкам и произносила вслух смягченную версию мучений и казни. Я мечтала вырасти и прочитать жития без маминых купюр.
Каким тогда был мой пост? Детским и наивным. Я ходила в храм по воскресеньям, по-деловому следила за свечками и убегала после «Отче наш» расставлять чашки в трапезную воскресной школы. Мы с подружкой хвастались друг перед другом списками грехов, которые старательным почерком переписывали из книжечки «В помощь кающимся». Не смея поднять глаза на чистый лик Христа, я сокрушенно рассказывала батюшке о съеденной колбасе, а потом, получив прощение, радостно бежала навстречу празднику.
В те годы пост был чем-то из сложного взрослого мира, чем-то не моим, чем-то из серии «однажды я это пойму». Зато праздники были моей стихией, и я проживала их со свойственным детям восторгом. Рождественские гуляния с колядками и вертепом, пасхальные куличи и ликующее «Христос Воскресе», пушистые вербочки и ледяная крещенская вода – все это наполняло меня радостью и благодарностью.
В 11 лет я попала на клирос, и моя вера начала становиться сложнее и вдумчивей. Центральной молитвой тех лет стала просьба: «Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы я не ушла из храма». Я жадно собирала крупицы православных лекций, участвовала во всех видах околоцерковной движухи, с тоской рисовала кресты и загадочное «ХВ» на полях школьных тетрадей. Каждая запись в моем личном дневнике кончалась словами «хочу в храм». И дело тут не в каких-то высотах благочестия или святости. Мое «хочу в храм» расшифровывалось примерно так: «В храме служит добрый отец Лев, там поет тетя Алла, которая интересно жалуется на свою работу, и тетя Наташа, которая подвозит меня до дома на переднем сидении». Я – ребенок – была включена в настоящую взрослую жизнь. И в этой жизни у меня были своя роль и свое значение, я была нужна, я активно читала и пела, мне платили (смешную, но все же) зарплату, меня благодарили и любили. Чувство нужности, вовлеченности, личной ответственности, незаметное и благотворное влияние верующих людей – что еще нужно для счастливого взросления?
В эти подростковые годы я парадоксальным образом полюбила посты больше, чем праздники. Ведь в постах есть динамика и цель. В меру своих сил я карабкалась, сражалась, двигалась. И, забравшись на гору праздника, растерянно озиралась по сторонам. «А куда дальше? Неужели вот это вот всё?» – думала я. Мне было жаль ослаблять затянутый пояс, расставаться с постовой собранностью, с особой церковной насыщенностью жизни. Конец поста казался мне чуть ли не разлукой с Богом, потому что тогда я не смела думать о том, что Он присутствует не только в храме, но и в бренном мире и рутинных делах.
Читать далее: https://monastery.ru/zhurnal/bog-i-chelovek/v-poiskak..
#Сретенскиймонастырь #пост #монастырь #Бог #вера #любовь
Последние статьи
Рекламный баннер 728x90px center-bottom